?

Log in

No account? Create an account

margret_stwt


Блог боевого криминолога. I DID start the fire and it's nicely burning with the stuff I'm churning

Demographer, Criminologist, former Police Deprogrammer, и ко всему тому ещё и рыжая ведьма


Previous Entry Share Next Entry
Sticky post - Ну в общем вот... мой скромный вклад. В борьбу за все хорошее против всего плохого.
margret_stwt


C 1 по 7 апреля в России проходила Неделя против гомофобии. Редакция Живого Журнала взяла интервью у Маргрет Саттеруэйт, демографа, правозащитника, эксперта в области криминологии насильственных преступлений против личности и связанных с посягательством на половую неприкосновенность


Маргрет, как мне кажется, гомофобия – это не столько страх или фобия, сколько стереотипы. С какими стереотипами по отношению к ЛГБТ вы сталкиваетесь в сфере российской криминалистики? Можно ли говорить о существовании стереотипов?

– Разумеется. Собственно, стереотипы и порождают страх. В данном случае, фобию, так как фобия – это иррациональный страх непонятного, неизвестного, страх, не основанный на реальной угрозе.

Эти стереотипы на самом деле примерно те же, какими насквозь заражено общество в очень многих вопросах, в первую очередь, вопросах, связанных с сексуальностью, гендерными вопросами, здоровьем. Агрессивная гомофобия – это лишь одна из граней общей патологической сексуальной культуры и низкой социальной культуры. Количество самых диких, невероятных мифов, комплексов, предрассудков, уровень невежества, особенно на тему сексуальности, в России поразителен для страны, в принципе имеющей не только длительную историю общего обязательного образования, но и находящейся отнюдь не в самом отдаленном уголке мира. Всему этому способствует невероятная «инфантильность». Такое мышление «проблемных подростков»: неспособность серьезно и адекватно, без смешков, агрессии и зажатости, воспринимать серьёзные темы. На это накладывается этакая культура полукриминального «гетто» с типичным для неё культом «мачизма», насилия, самоутверждения путём подавления окружающих, боязни казаться слабым или отличающимся. Всё это довлеет над обществом в принципе, оказывая прямое влияние на крайне высокий уровень насилия в стране. И самое печальное – что всё это наблюдаешь среди вполне взрослых людей, имеющих хорошее образование, среди профессионалов, чиновников высокого ранга, уважаемых в обществе личностей
.



ЛГБТ-сообщество также не лишено стереотипов. В нём довольно распространено убеждение, что злостные гомофобы, как правило, – это сами гомосексуалы, которые не могут примириться со своей сущностью. Это не может соответствовать действительности, так как тогда мы будем вынуждены признать, что подавляющее большинство населения – латентные гомосексуалы. Впрочем, направление мысли здесь вполне правильное. Гомофобия – следствие проблем с собственной сексуальностью, страхов, мифов, неуверенности в себе, навязанных стереотипов, неспособности принимать сексуальную сторону жизни как естественную для человека.

Кстати, именно в такой абсолютно патологической социальной и сексуальной культуре кроется причина нынешнего необратимого демографического кризиса в России, состоящего не столько в чисто арифметическом снижении рождаемости, сколько в коллапсе фертильности в целом. Такая же картина наблюдается в развивающихся странах, где по мере очень резкого снижения рождаемости на фоне растущих показателей различных болезней, как физических, так и социальных, мы видим, как все большую роль в этом процессе играет именно патологическая социальная и сексуальная культура. В отличие от того же «первого мира», где снижение рождаемости обуславливалось демографическим переходом и происходило постепенно, затем во многих странах стабилизируясь, либо даже недостаточная репродуктивность возвращалась к норме.

Проблема России усугубляется ещё тем, что никакого просвета в ситуации тут не намечается. Даже те, с кем традиционно ассоциируется прогрессивная мысль, инакомыслие и развитие общества, то есть политическая оппозиция, интеллигенция и, например, так называемые антиклерикалы, борющиеся против возвращения к средневековой форме религиозного государства – все они в вопросах сексуальной и гендерной культуры зачастую выдают куда более шокирующую позицию, чем даже те, кого не заподозришь в свободомыслии или неконвенциональности. И вот это, пожалуй, самый гнетущий вывод для меня, для многих моих коллег. Ты рассчитываешь увидеть какую-то альтернативу, каких-то людей, которые могут стать залогом прогресса, но понимаешь, что те, кто себя противопоставляет конвенциональной системе, на самом деле, носители тех же мифов, стереотипов, и нередко ещё большего хаоса в сознании. Скудная прослойка людей, которые реально обладают образованным, продвинутым сознанием, сейчас никак не представлены в публичной жизни. Ни со стороны официальной, ни со стороны альтернативной, «протестной».

– Если говорить о педофилии, какой процент среди преступлений составляют гомосексуальные контакты?


– Надо понимать, что реальной статистики педофильских преступлений не имеется. Так как лишь малая часть их вообще доходит до стадии заявления в правоохранительные органы. Даже в случае гетеросексуальных половых преступлений в отношении совершеннолетних в правоохранительные органы сообщают максимум в 9%-10% случаев. В случае преступлений над детьми этот показатель еще ниже. Обычно это случаи, когда дети сильно покалечены, или вообще случаи убийства, сопряженные с сексуальным насилием.





Надо понимать, что это не только отношение к женщинам, эта тотальная культура виктимизации, подавления, стигматизации на самом деле распространяется на всех. Это и отношение мужчин к женщинам, и женщин к мужчинам, отношение старших к младшим, младших к старшим, к подчиненным, к начальству, к людям другого положения в обществе, другого достатка, внешности, тем, кто отличается по любому параметру.

Просто говоря, люди отучаются уважать друг друга как человек человека, обладающего человеческим достоинством и правом на уважение независимо от пола, возраста, внешности, ориентации, физических характеристик, социального статуса.

При этом гомофобия не всегда обязательно привязана к сексизму, например, в среде российской интеллигенции, особенно творческой, кому-то может показаться странным, но встречаешь гораздо меньше гомофобии, чем сексизма или эйджизма.

Как известно, в случае России нездоровые установки в обществе уже имели крайне скандальные и неблагоприятные последствия для страны в форме прекращения с ней многих учебных, научных культурных, деловых обменов, вводимых в отношении России многими странами ограничений для посещения молодыми женщинами, детьми, которым нежелательно сталкиваться с неприглядными «особенностями местной культуры». Это все куда более стыдно чем, например, если бы причиной тому был недостаток финансирования или природные катаклизмы.

– В каких регионах насильственные и половые преступления против гомосексуалов встречаются чаще? Есть ли какая-то статистика? Быть может, официальная статистика?

– Нет, такой статистики нет, и вряд ли может быть. Можно лишь предполагать, что чем более репрессивна, агрессивно репрессивна, социальная культура в отношении вопросов секса, насилия, тем больше в ней процветают (и замалчиваются) различные скрытые патологии. Потому как это благодатная почва: во-первых, люди не признают наличие проблемы, заталкивают ее глубже, не обсуждают с окружающими, не формируют отношения общества, не обращаются за помощью со своими проблемами, которые от этого только приумножаются; во-вторых, в таком социуме вероятное молчание жертвы гарантирует преступнику безнаказанность.

– Есть ли сотрудничество между ЛГБТ-организациями и правоохранительными органами в сфере защиты граждан от насилия?

– Как ни странно, есть. Только это не столько между ЛГБТ-организациями, сколько между правозащитниками и отдельными представителями правоохранительных органов, ибо и там всё-таки есть люди образованные и адекватные.

Это не значит, что они занимают сами про-ЛГБТ позицию. Они просто в первую очередь профессионалы, которые в рамках своих задач действуют профессионально, не позволяя своим эмоциям или личным взглядам сказываться на выполнении ими своих обязанностей. В моей практике для меня приятным сюрпризом стали встречи с такими людьми среди сотрудников следственных комитетов, полиции, Федеральной службы безопасности.

– На чью помощь может рассчитывать гомосексуал, подвергшийся насилию? Какие действия он должен предпринять? Что в этой ситуации могут сделать родственники и друзья?

– Если это именно сексуальное насилие, то, боюсь, что мало на чью, за исключением кризисных психологов. Родственники и друзья, разумеется, могут оказать всю ту поддержку, какую они в принципе могут оказать в случае насилия над любым человеком. Но это при условии, что сами они принимают его или её, а не усугубляют ситуацию осуждением.









  • Также крайне толковая скорее культурологическая статья Андрей Громова по теме здесь



  • А жуткая реальность во всей глубине здесь



  • Еще напоминаю про англоязычную колонку мониторинга нарушений прав и дискриминации ЛГБТ в России и ПРОШУ ВСЕХ СОДЕЙСТВОВАТЬ мониторингу нарушений прав по стране, сообщая мне о случаях дискриминации, высказываниях и прочем, на адрес, указанный внизу колонки.



  • 1
Да вы, батенька, толераст законченный!

Ожидаемо поперло британское воспитание))

Оно крепко стоит на уважении чужой самоидентификации.

  • 1